Неточные совпадения
Засверкали глазенки у татарчонка, а Печорин будто не замечает; я заговорю о другом, а он, смотришь, тотчас собьет разговор
на лошадь Казбича. Эта история продолжалась всякий раз, как
приезжал Азамат.
Недели три спустя стал я замечать, что Азамат бледнеет и сохнет, как бывает от любви в романах-с. Что за диво?..
Иногда
приедет какая-нибудь Наталья Фаддеевна гостить
на неделю,
на две. Сначала старухи переберут весь околоток, кто как живет, кто что делает; они проникнут не только в семейный быт, в закулисную жизнь, но в сокровенные помыслы и намерения каждого, влезут в душу, побранят, обсудят недостойных, всего более неверных мужей, потом пересчитают разные случаи: именины, крестины, родины, кто чем угощал, кого звал, кого нет.
Штольц
приехал на две
недели, по делам, и отправлялся в деревню, потом в Киев и еще Бог знает куда.
— Абонируйся в кресло, — прибавила она, —
на той
неделе приедут Маевские; ma tante пригласила их к нам в ложу.
Добчинский. А
недели две уж.
Приехал на Василья Египтянина.
— Я к тебе
на целых шесть
недель приехал, старина, — сказал ему Базаров, — я работать хочу, так ты уж, пожалуйста, не мешай мне.
Татьяна Борисовна отправила к племяннику двести пятьдесят рублей. Через два месяца он потребовал еще; она собрала последнее и выслала еще. Не прошло шести
недель после вторичной присылки, он попросил в третий раз, будто
на краски для портрета, заказанного ему княгиней Тертерешеневой. Татьяна Борисовна отказала. «В таком случае, — написал он ей, — я намерен
приехать к вам в деревню для поправления моего здоровья». И действительно, в мае месяце того же года Андрюша вернулся в Малые Брыки.
Весной Елена повезла мужа за границу, а через семь
недель Самгин получил от нее телеграмму: «Антон скончался, хороню здесь». Через несколько дней она
приехала, покрасив волосы
на голове еще более ярко, это совершенно не совпадало с необычным для нее простеньким темным платьем, и Самгин подумал, что именно это раздражало ее. Но оказалось, что французское общество страхования жизни не уплатило ей деньги по полису Прозорова
на ее имя.
Дважды в
неделю к ней съезжались люди местного «света»: жена фабриканта бочек и возлюбленная губернатора мадам Эвелина Трешер, маленькая, седоволосая и веселая красавица; жена управляющего казенной палатой Пелымова, благодушная, басовитая старуха, с темной чертою
на верхней губе — она брила усы; супруга предводителя дворянства, высокая, тощая, с аскетическим лицом монахини;
приезжали и еще не менее важные дамы.
Ему до смерти хотелось покалякать о всяком вздоре у дьяка, где, без всякого сомнения, сидел уже и голова, и
приезжий бас, и дегтярь Микита, ездивший через каждые две
недели в Полтаву
на торги и отпускавший такие шутки, что все миряне брались за животы со смеху.
— Молчите вы с своим моционом! — добродушно крикнула
на него Татьяна Марковна. — Я ждала его две
недели, от окна не отходила, сколько обедов пропадало! Сегодня наготовили, вдруг
приехал и пропал!
На что похоже? И что скажут люди: обедал у чужих — лапшу да кашу: как будто бабушке нечем накормить.
Со всем тем княгиня, в сущности, после смерти мужа и дочерей скучала и бывала рада, когда старая француженка, бывшая гувернанткой при ее дочерях,
приезжала к ней погостить
недели на две или когда ее племянница из Корчевы навещала ее. Но все это было мимоходом, изредка, а скучное с глазу
на глаз с компаньонкой не наполняло промежутков.
Мы с ужасом ждали разлуки, и вот одним осенним днем
приехала за ней бричка, и горничная ее понесла класть кузовки и картоны, наши люди уложили всяких дорожных припасов
на целую
неделю, толпились у подъезда и прощались.
Исправник донес Тюфяеву. Тюфяев послал военную экзекуцию под начальством вятского полицмейстера. Тот
приехал, схватил несколько человек, пересек их, усмирил волость, взял деньги, предал виновных уголовному суду и
неделю говорил хриплым языком от крику. Несколько человек были наказаны плетьми и сосланы
на поселенье.
Ровно через
неделю после собора Божьих людей, также в субботу, под вечер,
приехали в Луповицы Кислов и Строинский, пришли матрос Фуркасов и дьякон Мемнон. Был
на тот день назначен «привод» Дуни и Василисушки.
— Дела, матушка, дела подошли такие, что никак было невозможно по скорости опять к вам
приехать, — сказал Петр Степаныч. — Ездил в Москву, ездил в Питер, у Макарья без малого две
недели жил… А не остановился я у вас для того, чтобы
на вас же лишней беды не накликать. Ну как наедет тот генерал из Питера да найдет меня у вас?.. Пойдут спросы да расспросы, кто, да откуда, да зачем в женской обители проживаешь… И вам бы из-за меня неприятность вышла… Потому и пристал в сиротском дому.
Нежно поглядывая
на Дунюшку, рассказывал он Марку Данилычу, что
приехал уж с
неделю и пробудет
на ярманке до флагов, что он, после того как виделись
на празднике у Манефы, дома в Казани еще не бывал, что поехал тогда по делам в Ярославль да в Москву, там вздумалось ему прокатиться по новой еще тогда железной дороге, сел, поехал, попал в Петербург, да там и застрял
на целый месяц.
— Не знаю, — грустно ответила Дуня. — Я ведь не
на своей воле. Марья Ивановна привезла меня сюда погостить и обещалась тятеньке привезти меня обратно. Да вот идут день за день,
неделя за
неделей… а что-то не видать, чтоб она собиралась в дорогу… А путь не близкий — больше четырехсот верст… Одной как ехать? И дороги не знаю и страшно… мало ли что может случиться? И жду поневоле… А тут какой-то ихний родственник
приедет погостить, Марья Ивановна для него остаться хочет — давно, слышь, не видались.
—
Приехала, Катеринушка, вот уж больше
недели, как
приехала, — ответил Пахом. — Гостейку привезла. Купецкая дочка, молоденькая, Дунюшкой звать. Умница, скромница — описать нельзя, с Варенькой водится больше теперь. Что пошлет Господь, неизвестно, а хочется, слышь, ей
на пути пребывать. Много, слышь, начитана и большую охоту к Божьему делу имеет… Будет и она
на собранье, а потом как Господь совершит.
Святая
неделя проходит тихо. Наступило полное бездорожье, так что в светлое воскресенье семья вынуждена выехать из дома засветло и только с помощью всей барщины успевает попасть в приходскую церковь к заутрене. А с бездорожьем и гости притихли; соседи заперлись по домам и отдыхают; даже женихи
приехали из города, рискуя
на каждом шагу окунуться в зажоре.
В воскресенье
приезжали две сестры, а в следующее она привозила третью, а первых двух увозила
на неделю в аббатство.
— А кто его знает? С подаянием, должно быть. В Оленево к нам еще
на шестой
неделе приехал… А бывал не у всех, у нас в Анфисиной да у матушки Фелицаты… По другим обителям ни ногой.
— А вот я тебя за такие слова
на поклоны поставлю, — вскричала мать Виринея, — да
недели две, опричь черствой корки, ты у меня в келарне ничего не увидишь!.. Во святой обители про идольские басни говорить!.. А!.. Вот постой ты у меня, непутная, погоди, дай только матушке Манефе
приехать… Посидишь у меня в темном чулане, посидишь!.. Все скажу, все.
Каждый год
приезжал я в деревню
на несколько
недель и с каждым годом находил отца моего все более и более грустным, в себя углубленным, задумчивым до робости.
Дня через три они уехали, взяв слово, что мы
приедем погостить к ним
на целую
неделю.
— Покорно благодарю вас, Эмилий Францевич, — от души сказал Александров. — Но я все-таки сегодня уйду из корпуса. Муж моей старшей сестры — управляющий гостиницы Фальц-Фейна, что
на Тверской улице, угол Газетного.
На прошлой
неделе он говорил со мною по телефону. Пускай бы он сейчас же поехал к моей маме и сказал бы ей, чтобы она как можно скорее
приехала сюда и захватила бы с собою какое-нибудь штатское платье. А я добровольно пойду в карцер и буду ждать.
— Точно так, господин капитан. Барышни.
Приехали только
на две
недели в Москву из Пензы. Мои родственницы. Обещался быть в Благородном собрании
на елке. Дал честное слово. Ужасно обидно будет обмануть их и подвести.
Первая сама была
на краю гроба, а вторая, распродав с помощью Гиршфельда
на другой же день после происшествия за полцены всю обстановку квартиры и, поручив ему сдать ее, укатила накануне похорон князя в Крым, условившись с Матвеем Ивановичем, что через месяц, т. е.
на первой
неделе великого поста, он
приедет туда же.
— Брат Александр пишет, что в половине сентября
приедет в город
недели на две. Из письма Марго видно тоже, что она
приедет к этому времени. Тебе тут тоже есть от нее записочка.
Скучно и пусто сделалось старушке в Белом Поле; бывало, все же в
неделю раз-другой
приедет Вольдемар, она так привыкла слышать издали, еще с горы, бубенчики и выходить к нему навстречу
на тот балкон,
на котором она некогда ждала его, загорелого отрока с светлым лицом.
— Что такое наша полиция, я
на себе могу указать вам пример… Вот перед этим поваром был у меня другой, старик, пьяница, по прозванью Поликарп Битое Рыло, но, как бы то ни было, его находят в городе мертвым вблизи кабака, всего окровавленного… В самом кабаке я, через
неделю приехавши, нашел следы человеческой крови — явно ведь, что убит там?.. Да?
Вихров дал ему даже
на дом прочесть свои черновые экземпляры; Живин читал их около
недели, и когда
приехал к Вихрову, то имел лицо серьезнее обыкновенного.
Самойло Евтихыч
приехал проведать сына только через
неделю и отнесся к этому несчастию довольно безучастно: у него своих забот было по горло. Полное разорение сидело
на носу, и дела шли хуже день ото дня. Петра Елисеича неприятно поразило такое отношение старого приятеля к сыну, и он однажды вечером за чаем сказал Нюрочке...
Одним словом, возвращаясь из больницы в девять часов вечера, я не хотел ни есть, ни пить, ни спать. Ничего не хотел, кроме того, чтобы никто не
приехал звать меня
на роды. И в течение двух
недель по санному пути меня ночью увозили раз пять.
У меня в университете лекции начинались
на две
недели раньше, чем у Миши в Горном институте, я
приехал в Петербург без Миши. Долго искал: трудно было найти за подходящую цену две комнаты в одной квартире, а папа обязательно требовал, чтобы жили мы
на одной квартире, Наконец,
на 15-й линии Васильевского острова, в мезонине старого дома, нашел две комнаты рядом. Я спросил квартирную хозяйку, — молодую и хорошенькую, с глуповатыми глазами и чистым лбом...
Накануне отъезда в Дерпт получил январскую «Книжку
недели» и два первых номера самой «
Недели». Письма никакого не было.
Приехал в Петербург, пошел в редакцию
на Ивановскую улицу, позвонил.
— Слава богу, хорошо теперь стало, — отвечал содержатель, потирая руки, — одних декораций, ваше превосходительство, сделано мною пять новых; стены тоже побелил, механику наверху поправил; а то было, того и гляди что убьет кого-нибудь из артистов. Не могу, как другие антрепренеры, кое-как заниматься театром.
Приехал сюда — так не то что
на сцене, в зале было хуже, чем в мусорной яме. В одну
неделю просадил тысячи две серебром. Не знаю, поддержит ли публика, а теперь тяжело: дай бог концы с концами свести.
Теперь вот рекрутское присутствие открыло уже свои действия, и не угодно ли будет полюбопытствовать: целые вороха вот тут,
на столе, вы увидите просьб от казенных мужиков
на разного рода злоупотребления ихнего начальства, и в то же время ничего невозможно сделать, а самому себе повредить можно; теперь вот с
неделю, как
приехал флигель-адъютант, непосредственный всего этого наблюдатель, и, как я уже слышал, третий день совершенно поселился в доме господина управляющего и изволит там с его супругой, что ли, заниматься музыкой.
Свадьба должна была быть через две
недели; но лекции наши начинались, и мы с Володей в начале сентября поехали в Москву. Нехлюдовы тоже вернулись из деревни. Дмитрий (с которым мы, расставаясь, дали слово писать друг другу и, разумеется, не писали ни разу) тотчас же
приехал ко мне, и мы решили, что он меня
на другой день повезет в первый раз в университет
на лекции.
—
Неделю! Так чего ж лучше: ты завтра проводишь их до Москвы, это всего один день, и тотчас же
приезжай сюда. Как им надо будет выезжать из Москвы, мы уж тогда совсем,
на месяц, простимся, и ты воротишься в Москву их провожать.
Иногда он вдруг принимался утешать ее, говорил, что едет только
на месяц или много что
на пять
недель, что
приедет летом, тогда будет их свадьба, и отец согласится, и, наконец, главное, что ведь он послезавтра
приедет из Москвы, и тогда целых четыре дня они еще пробудут вместе и что, стало быть, теперь расстаются
на один только день…
Это был сосланный по политическим делам
на жительство в Славнобубенск граф Северин-Маржецкий. Он только что вчера, в ночь, был привезен сюда с жандармами. Еще
недели за полторы до приезда графа ему был нанят
на его собственный счет целый дом с мебелью и всею утварью, так что
приехал он
на все
на готовое. Привезли его ночью прямо к Непомуку. Констанция Александровна, спешно накинув свой изящный шлафрок, вышла сама к сиятельному изгнаннику.
— Я к нему в работники нанялся; как в Перму
приедем, слезу с парохода, прощай, ероха-воха! По железной дороге ехать, потом — по реке да
на лошадях еще; пять
недель будто ехать надо, вона, куда человек забился…
В нем Николай Герасимович уведомлял Настасью Лукьянову, что дело по страхованию Серединского уладил в Туле у местного агента и что
на неделе приедет вместе с землемером в Серединское, и приказывал приготовить для их жилья каменный флигель.
Между прочим молодая девушка рассказала Николаю Герасимовичу, что в их доме, наверху, затевается свадьба: дочь хозяина дома выходит замуж за француза, который
приехал в Милан
на неделю, но влюбился в Веронику, так звали дочь домохозяина, и сделал ей предложение. После свадьбы молодые уезжают в Париж.
Бодростин, которому Казимира нравилась безмерно и который млел от одной мысли завладеть ею
на тех или других основаниях, разрешил Кишенскому пользоваться и временем, и обстоятельствами, и не прошло
недели, как прекрасная Казимира
приехала к Михаилу Андреевичу
на своих лошадях и в своей коляске просить его о каком-то ничтожном совете и тут же пригласила его в свой салон и при этом нежно, нежно и крепко пожала его руку.
— Да что, надо бы
на той
неделе сыграть. Мы готовы, — отвечала старуха просто, спокойно, как будто Оленина не было и нет
на свете. — Я всё для Марьянушки собрала и припасла. Мы хорошо отдадим. Да вот немного не ладно. Лукашка-то наш что-то уж загулял очень. Вовсе загулял! Шалит! Намедни
приезжал казак из сотни, сказывал, он в Ногаи ездил.
За чаем я сказал Бокову, что я останусь
на несколько спектаклей, а через две
недели приеду к нему
на зимовник,
на чем мы и порешили.
Иван великий предполагает
на будущей
неделе двинуться в Москву, там пробудет до 7-го числа — заберет сестру свою вдову Бароццову, которая к этому дню должна
приехать на чугунке, заберет и купчика Ивана малого и привезет их к 8-му в Марьино, где жена состряпает именинный пирог. Ване можно уехать, потому что гут скопилось несколько праздничных дней. — Он тоже состоит под охраной Иоанна-богослова.
Хотя, как мы уже говорили, гости в Зиновьеве были редки, но все же в эти редкие дни, когда
приезжали соседи, Таня служила им наравне с другой прислугой. После этих дней Татьяна по
неделям ходила насупившись, жалуясь обыкновенно
на головную боль. Княжна была встревожена болезнью своей любимицы и прилагала все старания, чтобы как-нибудь помочь ей лекарством или развеселить ее подарочками в виде ленточек или косыночек.